Журналист Павел Волков: «Больше года меня держат за решеткой исключительно по политическим мотивам»

Украинский журналист Павел Волков был арестован 27 сентября 2017 года

27 сентября исполнился ровно год, как украинский журналист Павел Волков находится в следственном изоляторе в Запорожье. Прокуратура предъявила ему обвинения по ст. 110, ч.2 УК Украины - посягательство на территориальную целостность Украины (группой лиц) и ст. 258-3 - иное пособничество террористам. Суды каждые два месяца продлевают Павлу меру пресечения.

Дело Павла находится на постоянном мониторинге правозащитной платформы «Успішна варта».Очередное заседание по его делу 25 сентября не состоялось из-за болезни судьи. Суд над Волковым перенесли на неопределенный срок. Между тем, 25 октября истекает срок содержания журналиста под стражей и, если судья не выйдет с больничного до этого времени, существует риск, что слушание дела начнется с начала с новой судейской коллегией.

Вопросы для интервью мы передали Павлу Волкову через родных. Полученные в письменном виде ответы публикуем полностью, без изменений.

Павел, Вы уже год как находитесь в следственном изоляторе (СИЗО) города Запорожья. По какой причине Вас задержали и в чем обвиняют?

Меня задержали 27 сентября 2017 года.Сначала предъявив мне обвинение по ч. 3 ст. 110 Уголовного кодекса Украины – призывы к изменению границ Украины, которые нарушают порядок, установленный Конституцией Украины. Ну, а ч.3 -это вышеуказанные действия, которые повлекли массовую гибель людей или другие тяжкие последствия. При этом, меня обвинили в том, что мои действия привели к гибели около 2000 тысяч людей. Потом, поняв абсурдность своего обвинения, мои действия переквалифицировали по ч. 2 ст.110 УК Украины, которая предусматривает ответственность за вышеуказанные призывы, но группой лиц по предварительному сговору. В обвинительном акте написано в «неустановленном месте с неустановленными лицами вступил в сговор». Меня обвиняют в преступлении, совершенном по предварительному сговору группой лиц, которых никто не установил, да еще и не знают место, в котором я с этой группой «сговаривался». Теперь вы понимаете всю абсурдность обвинения.

Кроме этого, меня обвиняют в «ином содействии террористической организации ДНР» по ст. 258 – 3 ч.1 УК Украины. Мое «содействие» выразилось в том, что, пребывая по личным делам в Донецке (тяжелая болезнь родного дяди), я стал свидетелем событий 2014 – 2015 года, описывал их и снимал. В своих видео о говорил о войне словами великих писателей, поэтов и философов: Л.Толстого, А.Сент- Экзюпери, М.А. Лукана.

Иными словами, я просто выражал свои мысли, отношение к событиям, которые происходили в Украине. И Конституция Украины, и Всеобщая декларация прав человека, и Международный пакт о гражданских и политических правах, и Конвенция о защите прав и основоположных свобод предоставляют мне право свободно выражать свои мысли, собирать и распространять информацию. Вот за это меня и судят: за мысли, слова, информацию.

Суд каждые два месяца продлевает Вам меру пресечения в виде содержания под стражей, хотя Вы не совершили никакого насильственного преступления. Как Вы оцениваете перспективы изменения меры пресечения в ближайшее время?

Во-первых, я не совершал не только насильственных преступлений, но и вообще никаких преступлений. В октябре 2014 года в криминальный процессуальный кодекс Украины было внесено поправку, в статью 176 часть 5, которой предусмотрено, что по определенным статьям (по которым власть привлекает к уголовной ответственности всех несогласных с ней) громко говорящих об этом, к обвиняемым применять только одну меру пресечения – содержание под стражей. Я считаю, что больше года меня держат за решеткой исключительно по политическим мотивам. В сегодняшней Украине говорить, что у русского и русскоязычного населения есть права, а также выступать за выполнение Минских соглашений и восстановление мира на Донбассе уже считается преступлением.

Каждые два месяца прокурор требует продолжить меру пресечения в виде содержания в СИЗО, не предоставляя никаких доказательств моей опасности для общества.А суд идет у него на поводу якобы из-за того, что статьи тяжелые, а все доказательства еще не рассмотрены. Кроме того, на мой взгляд, на суд оказывается давление. В сентябре мы ожидали, что ситуация изменится, т.к. по ходатайству моего адвоката Светланы Новицкой 80% т.н. "доказательств" определениями суда, которые набрали законную силу, признаны недопустимыми, а остальные опровергаются экспертизами.

Однако в день суда, когда мы планировали требовать изменения меры пресечения, один из судей неожиданно сломал ногу и заседание перенесли еще на месяц. Выздоровеет ли судья к этому времени, неизвестно. Будем надеяться на лучшее.

За тот год, что дело рассматривается в суде, какие доказательства вины были предъявлены стороной обвинения?

В качестве доказательств предъявлены репосты в соцсетях, где идет речь о разных событиях на Донбассе, в Крыму, ряд статей в "ЖЖ" [блог-платформа «Живой журнал» - ред.], которые связывают с моим авторством. По ним проведены экспертизы, указывающие, что призывов к изменению границ Украины в нарушение порядка, установленного Конституцией, там нет. Подавляющая часть «доказательств» добыта с нарушением права подозреваемого на защиту, с нарушением уголовно – процессуального закона, поэтому и признана судом недопустимыми. Обыск в квартире моей матери, где я зарегистрирован, и в квартире моей гражданской супруги проводился в присутствии приведенных «своих» понятых. Обыск вели одновременно во всех комнатах, поэтому, я не мог контролировать этот процесс.Об адвокате даже не было и речи. Неудивительно, что после обысков появились «доказательства», о существовании которых я даже не подозревал. К счастью, суд признал эти так называемые «доказательства» недопустимыми.

Есть ли поддержка со стороны общественности, международных организаций?

Благодаря моим родным и друзьям о деле узнали международные организации и правозащитники. Сейчас дело мониторят Управление Верховного Комиссара ООН по правам человека, Институт правовой политики и социальной защиты основанный Ириной и Еленой Петровной Бережными, оказывает помощь Международный Красный крест, Международная организация по правам человека. Одной из первых за меня вступилась известная правозащитница Оксана Челышева, которая проживает в Финляндии. Недавно меня посетил и представитель уполномоченного по правам человека в Украине. Институт правовой политики и социальной защиты им. Бережной, известный на международном уровне как правозащитная организация, официально обратился к депутатам Европарламента с просьбой направить обращение к руководству Украины с требованием освободить из-под стражи К. Вышинского и меня.

Бюро по демократическим институтам и правам человека, один из институтов ОБСЕ со штаб квартирой в Варшаве, также мониторит мое дело.Радует, что во время недавнего приезда руководителя этой структуры в Украину, во время обсуждения вопросов по нарушению прав человека в Украине, говорили и о моем деле.[Речь идет о Совещании ОБСЕ по человеческому измерению HDIM 2018 в Варшаве, где 11 сентября информация о деле Павла Волкова была представлена правозащитной платформой «Успішна варта» - ред.]

Кроме того, ряд украинских, российских и европейских СМИ регулярно пишут о моем деле. И все же до сих пор мера пресечения остается прежней.

От жены знаю, что как друзья, так и незнакомые люди помогают, переживают и поддерживают.Кроме того, в сети запущена акция #freevolkov, к которой присоединились многие неравнодушные.

С Вами выходили на контакт руководители прокуратуры или СБУ? Предлагали решить вопрос по- хорошему?

Только во время следствия. В СБУ предложили сделку. Мне предлагали условный срок за признание вины. Следователь даже говорил матери, что все понимает и не хочет ломать мне жизнь. Только потом я понял, что даже подписанная прокуратурой сделка - еще не гарантия. Суд мог бы отказать, а признание было бы подписано. Так что единственный путь - это бороться за правду и доказывать свою невиновность.

Увы, сторона обвинения работает, не гнушаясь никаких грязных методов. Однажды я сказал прокурору, что все обвинения против меня сфальсифицированы. А он ответил, что «не все». Правда, в перерыве одного из заседаний суда, когда дело стало разваливаться, а суд томами признавал «доказательства» не допустимыми, прокурор предложил обмен в ОРДЛО. Но это уловки из той же серии, как заставить меня подписать признание, а потом... ну, вы сами понимаете.

После года нахождения в следственном изоляторе как Ваше здоровье? Предоставляется ли медицинская помощь? Насколько удовлетворительны условия содержания?

Со здоровьем все предсказуемо. В летний период обострение приступов хронической астмы. По ночам я часто задыхался. Приступы холецистита, из-за плохого освещения падает зрение, движения очень мало. Первое время были панические атаки, депрессия - очень не хватает родных. Медпомощь в СИЗО особо оказать не могут. Даже не потому, что не хотят, а потому, что нет лекарств и узких специалистов. Несколько раз я тяжело переболел вирусом с высокой температурой, а все, что мне могли дать - это пара таблеток парацетамола. Это как пример. Горячей воды в камере нет, а в душе, куда водят раз в неделю, горячая вода есть только в отопительный сезон. Не предоставляются не то, что какие-то особые услуги (интернет, спутниковое телевидение), а отсутствует элементарное, то что предусмотрено нормативно- правовыми актами Украины: медицинская помощь, надлежащие санитарно-гигиенические условия. И это при том, что в СИЗО содержатся лица, вина которых не доказана судом. И относительно которых действует презумпция невиновности.

В СИЗО вы встречали людей с подобной фабулой обвинения? Как сокамерники относятся к таким уголовным статьям как ваша?

Да, в СИЗО есть люди с подобными статьями. Правда по 110 [статье Уголовного кодекса Украиныред.] в Запорожье прохожу я один - о других случаях мне неизвестно. Но, как я слышал, уже больше двух лет в СИЗО содержатся водители маршруток, которые возили пенсионеров из Донецка через линию пересечения для того, чтобы те могли получить свою законную пенсию. И это якобы содействие террористам. Даже комментировать не хочется. Сокамерники, слава Богу, относятся с пониманием, где-то даже с интересом. В принципе, в тюрьме такие правила - если за тобой нет определенных неприемлемых поступков, то остальное не имеет значения. А так общаемся, обсуждаем разные темы.

Насколько поменялись Ваши жизненные ценности и установки спустя год нахождения в СИЗО и борьбы с государственной машиной? Какие планы после освобождения?

Если говорить о взглядах, я однозначно остался на старых позициях - войну надо прекращать и садиться за стол переговоров. Это единственный путь к миру и налаживанию нормальной жизни. Помните Марка Тулия Цицерона, великого трибуна времен Римской республики, который говорил: «Даже самый несправедливый мир я предпочел бы самой справедливой войне».

Что касается приоритетов.Конечно теперь я понимаю, что слишком мало времени уделял самым близким и родным людям - моей семье. Поэтому в планах после освобождения прежде всего семья и все, что с ней связано. Очень хочется завести детей. Правда, сейчас трудно строить планы на будущее, ведь Украина только географически и на словах европейское государство. «Судебная реформа» окончательно закабалила суды, сделав их полностью зависимыми от власти.Но, как говорят на Востоке: «нужно всегда надеяться на лучшее, а быть готовым к худшему». Хотя я гоню от себя негативные мысли и настраиваю себя, что справедливость всегда должна торжествовать, в любых условиях.

Подытожив сказанное, я хотел бы обратиться к международным организациям, специалистам и правозащитникам с просьбой активно включиться в процесс. От международной огласки во многом зависит результат. А пока, огромное спасибо Вам и всем, кто вступился за меня в эти трудные времена. Ваша поддержка неоценима.

Похожие новости