Интервью с Владимиром Скачко

«Нечувана свобода слова» - это фейк»: интервью с Владимиром Скачко

После 14,5-часового обыска, который состоялся в доме украинского журналиста Владимира Скачко 5 марта, партнеры правозащитной платформы "Успішна варта" команда "Klymenko Time" пришли в гости к журналисту, чтобы узнать детали произошедшего.

Напомним, 5 марта в Киеве сотрудники Службы безопасности Украины пришли с обыском в квартиру украинского журналиста Владимира Скачко, известного своими оппозиционными и критическими высказываниями в адрес нынешней власти.

По итогам следственных действий киевскому журналисту Владимиру Скачко предъявлена повестка на допрос и подозрение в посягательстве на территориальную целостность Украины. Дело против Скачко связано с делом журналиста Кирилла Вышинского, который был задержан в мае 2018 года по подозрению в государственной измене и продолжает находится в следственном изоляторе в Херсоне.

Правозащитная платформа «Успішна варта» оценивает дело в отношении журналистов Кирилла Вышинского и Владимира Скачко как политическое преследование. И призывает органы безопасности Украины прекратить политически мотивированное преследование оппозиционных украинских журналистов за их профессиональную деятельность.

Как именно сотрудники СБУ попали в его дом, каким нарушением они отличились и почему поступили подло, откуда взялся адвокат, и что за женщина с пакетом приходила в дом журналиста во время обыска: А также, что нашли сотрудники СБУ, и какие прогнозы сам Владимир Скачко дает по поводу своего уголовного дела? Ответы на эти и другие вопросы в интервью с журналистом Владимиром Скачко.

Интервью с Владимиром Скачко: об обыске, нарушениях СБУ и своем уголовном деле


Итак, Владимир, начнем с самого начала, что вчера происходило? С самого утра. Как они зашли, как представились, какие документы показали? Расскажите, пожалуйста.

«Началось с того, что в 9.10, наверное, утром... Мы только-только с женой проснулись, вернувшись из кратковременного отпуска. Мы летели пять часов, были весьма уставшие и приходили в себя. Я сел возле компьютера, услышал звонок в дверь, а она пошла открывать и вдруг я услышал какой-то шум с криками «Вова, сюда! Скорее вызывай полицию!». Я выбежал в коридор и увидел, что жену мою ломают, шарпают за руки, а ко мне прорывается под ее руками два каких-то человека. Я пытался их остановить, они начали кричать «это обыск, спокойно, это СБУ!». Что-то вот так. Их было два, они меня оттолкнули и вот таким образом вошли в квартиру человек шесть.

Мне предъявили удостоверения руководителя следственной группы СБУ, я не имею права называть его фамилию, по той простой причине, что это может быть расценено ими как давление... Потом зашло еще несколько человек, в итоге их было 11. Двое понятых, какой-то специалист, или 12 человек, которые, в общем-то, представились следственной группой, которые предоставили мне «ухвалу» суда о проведении у меня обыска с целью изъятия каких-то любых документов, от электронных носителей до печатной продукции в подтверждении подозрения меня в осуществлении призывов к насильственному «дерибану» Украины, то есть нарушения территориальной целостности и границ Украины – 110 статья Уголовного Кодекса, часть 2. То есть деяние, которое якобы было совершено правительственным чиновником по сговору лиц, группой лиц и на фоне межнациональной розни, религиозной розни.

Я сказал, что в силу того, что ничего подобного у меня нет и быть не может и не было, я в общем-то согласился и сказал «приступайте».

Они мне объяснили, что они таким образом врывались насильственно, только потому, что подумали, что я могу их не пустить. Это было беспредельное хамство и быдлотность, но в силу того. Что они мне объяснили, у меня не было ничего другого и я с этим согласился.

По поводу адвоката…

Они сказали, есть ли у меня адвокат? Я ответил, что у меня адвоката нет, потому что, по большому счету, он мне не нужен в принципе. Они сказали кого-нибудь позвать, я не знал кого позвать, поэтому моя жена вызвала своего знакомого адвоката. Благодаря которому весь этот беспредел вошел в какие-то нормальные процессуальные рамки, который отдергивал не только меня в моих попытках «пускать пузыри», но и очень помог следственной группе из 11 человек держаться не просто в рамочках, а вести себя не просто как скоты. Но тем не менее, они все равно себя вели. Это была заданная группа, в которой огромное количество людей не выполняли приказ, а действовала по мановению души. «Украинская правда» сегодня это подтвердила.

Несмотря на то, что комнате по процедуре, по закону проводилась оперативная съемка обозначенной камерой, огромное количество этих, сука, сраных патриотов, ходили и фотографировали некоторые нравящиеся им вещи. Которые, по их мнению, они говорили, что я пропутинский не знаю кто, они фотографировали и сдали. За плату малую, по патриотизму, по скотству врождённому, они отдали это (фото – ред.) в «Украинскую Правду» и она опубликовала часть моих книг.

У меня довольно большая библиотека, у меня 3 тысячи чашек, у меня где-то 200 тарелок с обозначением разных политических лидеров, от Гитлера, извините меня, до Путина, от Сталина до Кравчука, Порошенко и прочей шелупони, которая руководила нашими странами. Они выбрали только Путина и сказали, что «вот на, «Украинская Правда», помести, докажи что Скачко является гадом, который отрывал Крым и Донецк. Это не просто нарушение, это элементарная человеческая подлость, гнидность этих людей. Вот теперь я могу… Я их в гробу видал!

Вот они, вот можете показать. Вот смотрите, это библиотека. У меня библиотек обычно стоит тематически: Россия к России, Путин к Путину, Сталин к Сталину, Порошенко к Порошенко. Вот они сняли (сфотографировали – ред.) материалы за 20 лет, посвященные так или иначе идеологии России. Они на это не имели никакого процессуального права, им об этом сказал мой адвокат. Они сделали это незаконно и незаконно слили «Украинской Правде», чтобы создать общественное мнение, что я пропутинский патриот отрывавший Крым. Сделали это вопреки приказу начальника группы, который проводил этот обыск. Он согласился с адвокатом и сказал не снимать, он подполковник СБУ, а тем не менее вся эта «шелупонь», которая там бегала, их было человек 10, они, тем не менее, делали. И снимали.

Они нашли 18 визиток. За мои 32 года журналисткой деятельности, выданные мне при шапочных знакомствах разными людьми, которых они (СБУ – ред.) посчитали, что они русские. Они взяли 8 флешек, якобы там могут быть разработанные мною планы разрыва Украины. Они изъяли какие-то документы, которые я использовал для написания статей. Они изъяли у меня компьютер, ноутбук, телефон и кредитные карточки, лишив меня средств к существованию и средств производства. Я практически не имею ни на чем работать, ни за что жить.

Скажите, проводил ли обыск тот, на кого было выписано определение? Вы это уточняли?

Да, я повторяю, за исключением вот этих козлов, грубо говоря, которые работали по спецзаданию и человека, который хамил, матерился и угрожал, что я сяду, все остальные люди в общем-то вели себя корректно, они даже свои подлости делали тихо, в рамках норм вежливости. У меня к ним за исключением вот этих прецедентов претензий нет. 14 часов мы вместе с ними страдали над выполнением не понятного ни мне, ни им задач»,

На вас какое-то было давление? Угрожали как-то, возможно?

Нет, ну, было периодически «не ходи туда, не ходи сюда». Периодически вот этот «фрукт» пытался воздействовать, как-то потолкать, чего я не позволял, и они сразу мне говорили, извините, если кто-то пытался меня толкнуть либо задержать. Даже минимальное физическое воздействие, на которое я обращал внимание, приводило к извинениям. За исключением того, что 14,5 часов допроса при двух чашках кофе без еды для меня и жены… Ну, для меня ладно – я враг. Это является пытками даже по любым международным конвенциям.

Почему они не выпустили жену?

Только по той простой причине, что мы же должны быть здесь в поле зрения. Потом они принесли какую-то еду и начали ее пожирать и мне предложили, я естественно отказался после такого вот обращения я не хочу тихонечко скончаться через три дня после отпуска. Я не верю, к сожалению, и это я говорю открыто теперь, особенно по итогам, по концовке, я не верю, к сожалению, людям, которые защищают…

Кем были понятые?

Понятые были два обычных гражданина, я опять же не могу их называть. Лично я их не знаю, но по документам я знаю, что они обычные граждане Киева. Во всяком случае, по тем данным, которые они предоставили.

Понятых привезли СБУ?

Конечно. Они приехали, как Порошенко со своим. Если бы они завели еще палача и человека, который делает наручники я бы ничему не удивился, но повторяю, понятые вели себя корректно, вежливо и подключаясь только по требованию процедурных моментов.

Поразила… Есть такое предварительная экспертиза текстов на соответствие нормам обвинения. Поразила, она называется специалист. Вот этот специалист должна быть объективной, не предубежденной, в полном соответствии со свободой слова и так далее. На самом деле она оказалась заведующей кафедрой академии СБУ. СБУ проводило экспертизу правильно ли СБУ обвиняет меня. Это блеск. Если перевести это демократам, европейским или мировым, которые любят нашу демократию, они я уверен, не поверят. СБУ сама говорила – правда ли я делаю, товарищ полковник СБУ. А полковник ей – «неупереджено і об’єктивно кажу, що конечно правильно. Ви зайшли в логово врага і ведмедя путінского». Ну это бред, ну я повторяю, «нечувана свобода слова», видимо, имеет такие критерии… Я против них… Потому что, по большому счету за исключением легких перепалок с ней… которые вызвали к тому, что один из этих следователей набросился на меня с криком «ты сам у меня будешь сидеть!» и матом… в мой адрес. Ни к чему это не привело. Она вела себя корректно, и я себя пытался. Я пытался ей доказать, что в деле Синявского, Данеля, Пастернака не КГБ, и в моем случае не СБУ виновата, а вот такие добровольные помощники, которые «не читали, но осуждают» и требуют отрубить голову автора… Я человек интеллигентный, я считаю, что интеллигенция, адвокаты… они должны создавать атмосферу свободы. Всей своей деятельностью, даже будучи на работе, они должны создавать некую ауру, в которую хам и быдло не лезут. Они создают атмосферу, в которой общество приобретает какие-то лучшие новые черты. К сожалению, в Украине этого нет, меня это страшно огорчает.

Можете прокомментировать как проходил обыск, с какой комнаты начали обыск?

Они начали с моего кабинета, потом пошли в так называемую спальню, потом в так называемую детскую, потом в ванную, туалет и кухню. Естественно, все присутствовали. Ничего не было подброшено, ничего не было украдено, ничего не было разрушено, ничего не было разбито. Все в рамках жесткой процедуры абсолютно объективного обыска.

Что по документам им разрешено было изымать?

По документам разрешено было изымать все, что ложится так или иначе подтверждает вот это обвинение, что я призывал... И все это было от электронных носителей до фотографий, все, что они просматривали и все, что им хотелось, я помогал, отдавал и не противился. По той простой причине, что я считаю, что здесь ничего, что подтверждает обвинения, нет и быть не может.

Я так понимаю, что вам предъявили обвинение? Кто огласил обвинение?

Не обвинение, это называется подозрение. Его мне объявили в присутствии адвоката. Представителя, видимо, крымской прокуратуры и двух следователей. Они мне зачитали, объявили, зачитали права, предупредили о том, что я могу, чего я не могу. С чем я… я повторяю, исходя из того, что я готов сам узнать, как я «оторвал Крым» - я согласился. Никаких претензий у меня к этим людям нет…

Вам запрещали покидать эту комнату, когда проводился обыск?

По-разному. Я повторяю, если не вскроется каким-то образом… у меня по методе, по характеру, по приемам обыска нет никаких претензий. Ничего не было нарушено. Просто создался хаос, что у меня, например, коллекция из 3 тысяч кружек, которые они должны были проверить и несколько тысяч книг, которые они тоже должны были проверить, несколько тысяч фотографий в блокнотах. В процессе этого возникал определенный хаос и беспорядок, который, наверное, является неизбежным. Никто ничего не создавал, грубо говоря, не бил, не толкал, не подпрыгивал. Я повторяю - корректно, вежливо. За исключением этих подленьких, сука съемок телефоном. Видимо среди 11 этих человек было несколько человек, заряженных, сука, патриотизмом, этого самого гнилого пошиба, на зарплате. Это, конечно, меня огорчило, сейчас огорчило, через 20 часов после окончания. Я думал, что они лучше, что среди 11 человек был один козел, оказалось немножко больше. Видимо процентное отношение «нації» бере своє.

Скажите, я так понимаю документы, протокол вам нельзя показывать?

Нельзя показывать, я об этом предупрежден, я с этим согласился и, естественно, делать это я не буду… Я повторяю, я хочу работать с людьми в рамках законопослушания и процедурных норм?

Скажите, адвокат какие-то замечания делал?

Адвокат делал замечания по поводу того, чтобы ничего не снимали, не давили на меня. Я же не понимаю каких-то норм.

Они говорят: «Объясните, почему вы так много употребляете Путина?».

Мне адвокат говорит: «вы можете не отвечать на этот вопрос». Я говорю: «я не буду отвечать».

Все эти процедурные моменты с адвокатом, мной и следственной группой решались, ну я думаю, в процессуальных нормах.

Нам было предоставлено право внести замечания в протокол. Внес замечание один я, только по той причине, что меня называли на «ты», невероятно хамили, и вот это я все внес. Все это было зафиксировано и принято к сведению.

Владимир, такой общий вопрос – ваше ощущение, почему сейчас именно за вас взялись?

У меня есть ощущение двоякое. Первое, что сейчас очень острая фаза политической борьбы, а именно выборы до первого тура и между первым и вторым. Видимо, все критические стрелы в адрес власти и отдельных кандидатов им не угодны, поэтому будут репрессии и против меня, и против Коцабы, Васильца и против всех остальных, и против «Клименко Тайм» и против «Страны.ЮА». Это единственные и журналисты, и средства массовой информации СМИ, которые поддержали, например, меня, в рамках журналистской солидарности.За что я им коленопреклоненно… Я считаю, что журналистика держится на трех вещах – на объективности, на скорости и на журналистской солидарности. Вот американцы четко сформулировали - «это сукин сын, но он мой сукин сын!». Сначала мы отобьем журналиста от этих шакалов, а сами потом ему набьем морду. Это самая кайфная штука, журналистика так существовала, как цепной пес демократии. К сожалению, этого в Украине, как вы видите… ни одного, ни одного, кроме названных мною средств массовой информации в Украине, кроме ... на мою голову вылито не было. Никто не сказал, что «ребята, не трогайте вы его, делайте не политику, а журналистику. Не трогайте… Не стреляйте в пианиста, он играет как он может».Если он написал «убей Карла» - судите, а если он написал, что в процессе погиб Карл – это не означает призывов к убийству Карла. Должен быть профессионализм, должен быть определенный созданный обществом алгоритм к оценке деятельности журналистики. Потому что журналистика - это цепной пес, проводной пояс, прокладочка между гражданским обществом… Этого ничего нет, к сожалению. Вот я… Печально, но на своем деле я убедился, что этого, к сожалению, в Украине ничего нет. И по большому «нечувана свобода слова» - такой же фейк, как невероятные государственные таланты Петра Олексійовича Порошенко. Равнозначные, то есть равные нулю. Место их в нужнике, в который бросили нечайнно дрожжи.

Только полезная и актуальная информация о правах человека в Украине! Моментально и содержательно в Telegram «Успішна варта»!

Похожие новости